Не подлежит сомнению, писал когда-то Аксель Оксеншерна (Axel Oxenstierna, 1583-1654), что в лице рус-ских мы имеем «коварного и могущественного соседа», на которого нельзя полагаться. В 1615 г. дела этого со-седа были настолько «расстроены», что большая и лучшая часть его земель либо была в руках шведов, либо была опустошена. Бу-дучи поистине государственным мужем, шведский канцлер пола-гал, однако, что наступит день, когда Россия опять сможет подняться. «Я откровенно признаю, — подчеркивал он, — что нет ничего более удобного, полезного, надежного и даже необходимого для нашего государства и отечества, нежели мир с русскими...»
Слова Акселя Оксеншерны отлично характеризуют истори-ческие отношения между Швецией и Россией, — отношения, отличавшиеся враждебностью и соперничеством, но и пониманием — в формулировке Оксеншерны — «условий соседства».
Русская история с самого начала связана с землями, которые теперь называются Швецией. Если экспансия норвежских и дат-ских викингов была обращена на запад, то шведы (свеи) предпри-нимали свои походы на восток. Важный путь пролегал на Новгород (в скандинавских сагах Хольмгорд [Holmgard]), откуда можно было направиться на юг до Киева и дальше по Черному морю в Константинополь — Миклагорд (Miklagard).
Вылазки свеев на восточное побережье нашего совместного моря диктовались не только экономическими соображениями, но и мис-сионерским усердием, желанием обратить русские племена в ис-тинную веру. За вторжением варягов (как именовались «викинги» в восточных землях) последовал крестовый поход 1150-х гг., в результате которого Финляндия была номинально присоединена к Швеции. Шведский контроль над Финляндией упрочился к концу XIII в.: в 1293 г. был заложен Выборгский замок, а в 1300 г. возве-дено укрепление в устье Невы. Укрепление, получившее название Ландскрона (Landskrona), простояло лишь год, потом оно было взято русскими войсками. Так кончилась первая шведская попытка отрезать Русь от Балтийского моря.
Первый настоящий мир между Швецией и Новгородом был за-ключен в 1323 г. в Орешке (Noteborg), где Нева вытекает из Ла-дожского озера. Граница между Швецией и Новгородской землей была проведена по реке Сестре, впадающей в Финский залив всего за несколько километров от того места, где позднее был основан Санкт- Петербург.
Ниен и НиеншанцБорьба за господство над берегами Финского залива про-должалась в следующие столетия с разной степенью интенсив-ности. В конце XVI в. Швеция завоевала большую часть Ингерманландии и Эстляндии: в 1561 г. Ревель попросился под защиту шведской короны, а спустя двадцать лет был взят тор-говый город Нарва.В 1595 г. Швеции пришлось уступить свои завоевания в Каре-лии и Ингерманландии русским. Но скоро в России началось Смут-ное время после смерти сына Ивана Грозного, пресекшей мужскую линию Рюриковичей. После пятнадцати лет распрей, — во время которых младший брат Густава II Адольфа Карл-Филип (1601-22) едва не взошел на русский престол, — государем России в 1613 г. был избран Михаил Романов, зачинатель династии, которой суждено было править страной до 1917 г.
В Смутное время шведам удалось подчинить себе значительную часть Ингерманландии, и Столбовский мир 1617 г. был самым выгодным в истории Швеции: русским пришлось отказаться от корельской земли (Kexholms lan) и Ингерманландии. После этого Швеция господствовала над всем побережьем Финского залива от Нарвы до Карельского перешейка, а Россия оказалась отрезанной от Балтийского моря.
Установление новых границ фактически превратило Балтийское море в шведское внутреннее море. Это был колоссальный триумф для молодого — 23-летнего — Густава II Адольфа (1594-1632), заявившего в августе 1617 г. шведскому риксдагу (парламенту), что «после этого русским будет трудно через эту речку пере-прыгнуть или перебежать».
Помимо Нарвы, со временем превратившейся в важный тран-зитный порт, и Орешка, запиравшего Неву у Ладоги, Швеция контролировала теперь и невское устье. Там располагалась (примерно на том месте, что и Ландскрона тремястами годами раньше) крепость Ниеншанц (Nyenskans), строительство которой было начато в 1611 г. — в последний год жизни Карла IX (1556-1611) — и завершено при Густаве II Адольфе.
Рядом с крепостью был заложен город Ниен (Nyen), задуман-ный как перевалочный пункт в торговле с Россией. К 1700 г. число жителей Ниена приближалось к двум тысячам и город был один из самых больших городов Финляндии.
Вопреки усилиям шведского правительства превратить Ниен в открытый торговый город, торговля в нем широких масштабов не достигла, в основном из-за отсутствия достаточно сильной крепости. Когда Карл XII (1682-1718) решил бросить все свои силы на войну в Польше, русская армия стала все чаще нападать на шведские крепости вокруг Финского залива, и 1 мая 1703 г. ей удалось взять Ниеншанц. Петр I сломал шведский замок, запи-равший Неву, и наконец-то достиг цели своей имперской политики — берегов Балтийского моря. Через несколько недель после этого события был заложен новый город, получивший имя апостола Петра, ангела-хранителя царя.
Основание Санкт-ПетербургаЖелая подчеркнуть, что этим начинается новый этап русской истории, царь решил перенести столицу России в Петербург. Новый город ничем не должен был напоминать царю ненавистную ему Москву, символ всего ретроградного в российской истории. Идеалом Петра был Амстердам, рационально построенный тор-говый город у моря. Для осуществления своих величественных и широкомасштабных замыслов Петр пригласил из-за границы архитекторов, в основном, итальянских и французских.
В отличие от тесной деревянной Москвы с ее вечными пожарами, новый город предполагалось возвести из камня. Десятки тысяч людей были в первые годы постоянно заняты на работах по закладке фундаментов и строи-тельству. Большинство из них были насильно согнанные русские и ингерманландцы, но среди строителей было немало пленных шве-дов. Последние участвовали в возведении некоторых из главных ранних зданий Петербурга, например, Петропавловского собора и Петергофского дворца.
Шведы занимались не только ремеслами и строительством, они участвовали и в управлении — в качестве писцов, казначеев, сек-ретарей и т.п. Важный вклад Швеции в создание задуманной Петром европеизированной России был как раз шведский опыт административного управления. Центральное управление состояло из коллегий, устроенных по шведскому образцу, местная адми-нистрация также была преобразована наподобие шведской, и даже названия некоторых учреждений (Берг-коллегия, Камер-коллегия и т.д.) были заимствованы из шведского языка. Этот им-порт «бюрократического опыта» сыграл немалую роль в модерни-зации России, начатой Петром Великим.
Приход св. ЕкатериныПосле Ништадтского мира 1721 г., лишившего Швецию всего, что она завоевала в Столбове, отношения между Швецией и Рос-сией нормализовались. Петербург стал городом, все более при-влекавшим иностранную рабочую силу, в том числе из Швеции и Финляндии (входившей в состав Швеции от начала XIV в. до 1809 г., когда она превратилась в Великое княжество Российской империи); и теперь уже речь шла не о принудительных работах, а о добровольной иммиграции в балтийскую метрополию, быстрое развитие которой открывало усердным иностранцам отличные воз-можности. Русский царь намеренно привлекал в страну иностран-цев, предоставляя им немалые преимущества.
Шведское присутствие в Санкт-Петербурге тесно связано со шведским церковным приходом. Евангелически-лютеранский при-ход св. Екатерины — старейший неправославный приход Санкт-Петербурга, основанный в том же году, что и сам город. На про-тяжении более чем двухсот лет этот приход был центром жизни петербургских шведов и говоривших по-шведски финнов.
В первые десятилетия у прихода, уходящего корнями в Ниен 1630-х годов, не было собственной церкви. Но в 1733 г. ему был отведен участок в центре города, между Большой и Малой Коню-шенными улицами, где и была возведена церковь св. Анны. Десять лет спустя, из-за конфликтов между шведско- и финскоговорящими прихожанами, приход раскололся, и в 1769 г. шведы построили новую церковь, посвященную св. Екатерине. В 1865 г. ее сменило церковное здание по проекту архитектора Карла Андерсона (Carl Andersson, 1826-88), родившегося в Стокгольме, но выросшего и получившего образование в Петербурге. Именно эта церковь до сих пор стоит на Малой Конюшенной улице.
Среди видных членов церковной общины — семьи Нобель (Nobel), Болин (Bolin), Лидваль (Lidvall) и Фаберже (Faberge), а также Густав Маннергейм (Gustaf Mannerheim). Число прихожан шведской церкви достигало семи тысяч человек и на пороге 1917 г. их было чуть более пяти тысяч, преимущественно шведскоговорящих финнов. Деятельность прихода прекрати-лась в 1936 г., когда церковь пришлось передать советским влас-тям. В 1991 г. приход был восстановлен.
НаукаВ 1725 г. Петр основал по западно-европейскому образцу Российскую Академию наук и пригласил в Санкт-Петербург вы-дающихся иностранных ученых. Во времена Линнея шведское ес-тествознание пользовалось широким европейским признанием — немудрено, что в Академии наук работало и несколько шведских исследователей. Действительными членами Академии были естествоиспытатель Эрик Лаксман (Erik Laxman, 1737-96)) и астроном Андерс Юхан Лексель (Anders Johan Lexell, 1740-84; оба — финские шведы), а Линней (Carl von Linne, 1707-78) и сек-ретарь Шведской Академии наук Варгентин (Per Vilhelm Wargentin, 1717-83) — ее почетными членами (как, впрочем, и король Густав III, 1746-92, но за заслуги другого порядка). Многие рус-ские ботаники работали у Линнея в Упсале, а несколько русских ученых, в том числе и ученый-эциклопедист Михаил Ломоносов, были избраны членами Шведской Академии наук.
Лаксман совершил путешествия в Китай и Монголию, где собрал коллекции растений, животных и минералов, за которые Линней «готов был целовать ему ноги». Лексель, в качестве помощника Эйлера старшего, внес значительный вклад в математическую астрономию; его именем была даже названа одна из комет.Шведские ученые в России отличались именно в области астро-номии. Пулковская обсерватория была основана в 1839 г. и вскоре стала одной из ведущих обсерваторий мира. Здесь во второй поло-вине XIX в. работало немало шведов. К самым выдающимся сле-дует отнести Магнуса Нюрена (Magnus Nyren, 1837-1921), про-работавшего в обсерватории сорок лет, вплоть до выхода на пенсию в 1908 г., последние двадцать лет в качестве вице-директора. На-чальником Нюрена многие годы был Оскар Баклунд (Oskar Backlund, 1846-1916), который подобно Лекселю занимался ма-тематическими расчетами движения комет. Баклунд был избран в Российскую Академию наук и стал действительным тайным совет-ником.
ПромышленникиВ течение большей части тех двухсот лет, когда Петербург был столицей России, его шведско-финское население было вторым по численности национальным меньшинством (после немцев). Не следует, тем не менее, преувеличивать шведско-финское влияние. Роль голландцев, англичан, немцев, а также итальянцев и французов (в области искусства и архитектуры) была несравненно большей. Однако, шведские ис-ключения из этого правила были блестящими.
В XIX в., и особенно во второй его половине, шведы стали играть в экономической и культурной жизни России более важную роль. После того как в 1809 г. Финляндия стала Великим княжест-вом в составе Российской империи, многие финны и финские шве-ды переселились в Петербург. Следующий рубеж приходится на 1861 г., когда после отмены крепостного права в России началась индустриализация и ускорилось строительство железных дорог. Многие шведские фирмы и частные лица увидели в России страну с огромным потенциалом, своего рода альтернативу Америке.
В русско-шведских экономических связях особое место при-надлежит 1838 году. Это был год, когда Иммануэль Нобель (1801-72) переселился в русскую столицу и основал там механическую мастерскую. Эксперименты Нобеля с минами вызвали у русского правительства огромный интерес и он несколько раз получал круп-ные денежные награды. Большой вклад И. Нобеля в промыш-ленность заключался в изобретении подводных мин и использова-нии нитроглицерина на горновзрывных работах. Первым в Рос-сии он стал строить пароходы с гребными винтами и заложил пер-вый прокатный стан. Тем не менее Нобель дважды обанкротился и в 1859 г. вернулся в Швецию.
И. Нобель умер в 1872 г., но два его сына, Людвиг (1831-88) и Роберт (1829-96), продолжали деятельность фирмы в России и расширили ее. Третий сын, Альфред (1833-96), вырос и провел свои первые научные опыты в Пе-тербурге, но в дальнейшем работал, в основном, за пределами России.
Важную область промышленной деятельности составляла добыча нефти в районе Каспийского моря. Братья Нобель заложили основы русской нефтяной промышленности: создавали лаборатории, нанимали геологов, построили в шведском городе Мутала первый в мире тан-кер. Для финансирования этих гран-диозных проектов в 1879 г. было организовано «Нефтяное товари-щество братьев Нобель», общеиз-вестное под телеграфным сокраще-нием «Бранобель».Братья Нобель поддерживали тесные связи со Швецией, но их то-варищество было русским. То же са-мое можно сказать и о Вильгодте Уднере (Willgodt Odhner, 1845-1905), изобретателе и производи-теле широко известной счетной ма-шины, т.н. арифмометра. Уднер сначала служил у Нобеля, который финансировал его разработки. Пос-ле 1917 г. фирма Уднера обоснова-лась в Гётеборге под названием «Original Odhner».
Десятилетия перед Первой мировой войной представляли собой ни с чем не сравнимый период развития русской экономики, что привлекало в страну многие крупные фирмы. Среди шведских фирм, соблазнившихся благоприятными условия-ми для капиталовложений, были АСЕА, Альфа-Лаваль, СКФ, а главным образом фирма Л. М. Эрикссона, которая основала в Петербурге крупный телефонный завод и даже собиралась перенести в Россию все свое производство.В 1910 г. представители этих фирм основали «Шведское общество в С.-Петербурге», что свидетельствует о масштабе шведского присутствия в городе. Когда власть захватили боль-шевики, имущество большинства предприятий было конфис-ковано и многообещающее экономическое развитие прервано.
Искусство и архитектураНаряду с экономическими связями между Россией и Швецией существовали и культурные. В русской столице в конце XVIII в. творили два замечательных художника: Александр Рослин (Alexander Roslin, 1718-93), специально приглашен-ный Екатериной Великой и известный портретами русских аристократов и самой императрицы, и Беньямин Патерсен (Benjamin Patersen, 1750-1810) из Варберга на юге Швеции. Именно ему мы обязаны точными и яркими видами российской столицы конца XVIII в.
Заметное влияние на рус-скую культуру оказал Христиан Петрович Югансон (Pehr Christian Johansson, 1817-1903), выдающийся танцовщик, впо-следствии балетмейстер Мариинского театра. Анна Павлова, Тамара Карсавина и Матильда Кшесинская были ученицами Югансона и признавали его значение для своего творчества.
Уже упомянут архитектор Карл Андерсон. Наряду со швед-ской церковью и доходными домами прихода он построил в Петербурге немало зданий и считается видным представителем эклектики конца XIX в. Более выдающимся архитек-тором был его младший коллега Федор Лидваль (Fredrik Lidvall, 1870-1945).
Федор Иванович Лидваль родился в Петербурге и был одним из восьмерых детей портного Юхана Петтера Лидваля, иммигрировавшего в середине XIX в. из северной Швеции и ставшего в России придворным портным. Федор же предпочел учиться архитек-туре в Академии художеств.
Лидваль стал одним из самых ярких представителей петер-бургского модерна. Благодаря изысканному чувству классиче-ской архиктектуры Петербурга, Лидваль выработал стиль, в котором блестяще сочетались элементы модерна с неокласси-цизмом. Прекрасный тому пример — возведенная в 1912 г. гостиница «Астория».Шведы в Санкт-Петербурге общались тесно и помогали друг другу заказами. Так, например, первая резиденция се-мейства Нобель была построена Карлом Андерсоном, а потом дома Нобелей строились по проектам Лидваля.Наряду с «Асторией» к шедеврам Лидваля относится ком-плекс домов на Каменноостровском проспекте, где находилась его мастерская, и здания Азово-Донского банка на Большой Морской улице. После 1917 г. Лидвалю пришлось эмигриро-вать и обосноваться в Стокгольме, где он построил несколько заметных зданий.
Еще одно шведское семейство занимало в Петербурге видное место — придворные ювелиры Болин (Bolin), фирма которых находилась на Большой Морской улице, д. 10; имя до сих пор можно прочесть на фасаде здания. Фирма Болин, действовавшая в Санкт-Петербурге с 1830-х гг., вместе с Фаберже была крупнейшим ювелирным домом столицы.
Доля ювелиров, золотых и серебряных дел мастеров финского и шведского происхождения была в Санкт-Петербурге поразительно большой: в 1840 г. в финском и шведском приходах их насчитывалось 561 человек, что составляло четверть общего числа мастеров в этой отрасли.
Город Ленина вновь становится градом ПетраВ 1914 г., накануне Первой мировой войны, в Петербурге проживало около двухсот тысяч иностранцев, что равнялось населению Хельсинки. В течение нескольких лет после государственного переворота в октябре 1917 г. большинство иностранных граждан покинуло город. Осенью 1918 г. Швеция разорвала дипломатические связи с советской Россией. Когда в 1924 г. они были восстановлены, столицей уже была Москва. В связи с переносом столицы и общей политической и эко-номической изоляцией России Петер-бург–Петроград–Ленинград постепен-но утрачивает положение промышлен-ного и культурного центра для стран за-падной Европы. Лишь с конца 1950-х гг. Ленинград стал постепенно открываться для иностранцев. Но лишь с падением коммунизма возникли предпосылки для реального развития экономических и культурных связей Петербурга с окружающим ми-ром. В последние годы в Петербурге открывает свою деятельность все больше и больше шведских фирм.
В начале 1990-х гг. шведская фирма SIAB реставрировала гостиницу «Европейская», а фирма «Сканска» (работавшая в Петербурге еще до революции) закончила весной 1997 г. «Дом Швеции», размещенный в старом доме шведской общины, по-строенном в 1865 г. по проекту Карла Андерсона. Часть этого дома занимает Шведское Генеральное консульство, остальная идет под жилье и офисы. После семидесяти пяти лет изоляции Петербург возвращает себе былую роль одного из главных бал-тийских центров. Город Ленина вновь становится градом Пет-ра, и идеи, руководившие когда-то делом Петра, вновь осе-няют северную столицу.
Бенгт Янгфельдт
Бенгт Янгфельдт, славист, писатель и переводчик, первым поднял обширные материалы документальных источников для изучения отношений между Швецией и Санкт-Петербургом.
Ответственность за взгляды, изложенные в этой статье, несет только ее автор.
© Бенгт Янгфельдт и Шведский Институт